/

№ 46 (504) от 17.11.2011

Гости говорят

Великий Устюг. Набережная.Каждого из нас время от времени навещают гости – из других городов, областей и даже стран. И часто именно они помогают нам увидеть нечто новое и даже необычное в нашей повседневности. Сегодня в нашей рубрике «Гости говорят» делится своими воспоминаниями и впечатлениями Игорь К., 41 год, г.Москва.

Мы уехали из Устюга в самом конце 70-х. Маме было чуть за 30, и другого шанса уехать могло и не быть. А уехать из этого города было самоцелью некоторых его жителей – что тогда, что сейчас. Только, пожалуй, связано это с великоустюгским генетическим кодом, нежели с внешними обстоятельствами. Ведь город был в самом своём расцвете: уже пережили период хрущёвской кукурузы и укрупнения деревень, а перестроечные голод и разруха ещё не наступили. Много строилось, и всё работало. Центр города превращался в настоящее русское чудо: все улицы – в мосточках, постоянно обновляемых, берега реки усыпаны «казанками» и «крымами». Рыба ловилась на пустой крючок, а по грибы ходили не абы что найти, а целенаправленно – за груздями или рыжиками, белыми или красноголовиками.

Общегородских праздников было мало (День Победы, День города), да и проводились они только в юбилейные года. Но зато праздники эти проходили душевнее что ли: ходили на них не столько чтобы напиться и наплясаться, а чтобы увидеть старинных знакомых – поговорить, повспоминать… Сколько в эти дни приходило бабулек и дедуль, чтобы увидеть очередного внучка или встретить дочку давно уехавшего друга. Причём многие из покинувших Устюг специально подстраивали свои отпуска под эти даты. А ещё ежегодно многие коллективы – и завода, и больницы, и даже 16-квартирного дома, – взрослые вместе с детьми, – обязательно устраивали выезды на природу на теплоходе – куда-нибудь на Юг или Двину…

Мы, малышня 4-12 лет, были предоставлены самим себе и пользовались этим по полной программе. Домой любили заходить через форточку, хотя двери и так не закрывались. На каком-то подсознательном уровне мы знали, в каком ларьке мороженое закончилось, а где ещё есть, и всей оравой бежали туда за стаканчиком, нередко одним на всех. Практически у каждого в городе или в близлежащей деревне жила бабушка, которая всегда могла накормить внука или внучку с друзьями. А ещё всегда в нашей компании чей-нибудь батя был капитаном, и мы могли весь день ходить с ним по реке. В качестве особого развлечения мы любили выступать гидами для многочисленных туристов-«дикарей» – провожали их до церкви Жён-Мироносиц или Симеона Столпника.

Когда мы с мамой уехали, был ещё жив дед, в городе проживали многочисленные многоюродные дядьки и тётки, братья и сёстры, поэтому меня отправляли сюда на любые каникулы и праздники. Друзья называли меня москвичом, и было из-за этого немного обидно…

Мы взрослели. Дед умер; друзья, братья и сёстры разъезжались; появлялись новые семьи, и уходило безвозвратно доброе время детства. Наступили лихие времена, всё начало хиреть, потом умерла река, а народ, мне кажется, стал обозляться… Я пытался изменить городу и, будучи в отпуске, сюда не приезжал, но надолго меня не хватало – и я снова возвращался, и снова всё было хорошо… А потом пришёл Дед Мороз, и мой Устюг исчез. Я понял это, когда пропал запах моего детства – запах ЛВЗ. Город потерял свой шарм…

Я, конечно, буду сюда приезжать – это же мой родной дом. Но вот мои дети, уверен, не будут, и я не буду на этом настаивать. И мне становится грустно…

 

Подготовила Катерина Голованова

Написать комментарий