/

№37 (703) от 10.09.2015

Великий Устюг в 1915 году

Уважаемые земляки, в  № 36 от 03.09.2015 мы начали знакомить вас с обстановкой в Великом Устюге сто лет назад. Надеюсь, что такие милые подробности о нашем городе, которые хранит наш центральный архив, будут интересны всем, кто любит свой город.

Любая война – это бедствие, прежде всего, для народа. Снабжение армии в войну 1914-1918 г.г. продовольствием и одеждой было заботой соответствующих органов, и местные полицейские чиновники старательно выполняли все указы «сверху».

Телеграммой из Вологды высылалось Распоряжение Уполномоченного председателя Особого Совещания Дружинина от 17 августа 1915 года, по которому «…предлагалось незамедлительно произвести перепись продовольственных продуктов, имеющихся в наличности в городе и уезде на 31 декабря 1915 года: ржи, пшеницы, муки ржаной, пшеничной крупы, ячменя, овса, отрубей, жмыха, масла постного, масла коровьего, сахара-рафинада, сахарного песку, мяса мороженого».

Перепись должна быть произведена у частных лиц, ведущих торговлю в земских и городских управлениях, кооперативах. Переписи подвергались все продукты, находящиеся на складах, в пристанских и железнодорожных лавках, на мельницах, в булочных, пекарнях. Лица, уклоняющиеся от переписи, привлекались к тюремному заключению до 3-х месяцев.

За изменением ценовой политики исправник и пристав тоже следили. В своих донесениях писали, например: «…в с.Красавино рожь стоит 1 руб. 60 коп. за пуд, ржаная мука – 1руб. 80 коп., мясо – 18 и 20 коп. за фунт, дрова – 3 руб. 50 коп. за сажень и + 4 вершка, если колотые».

А вот как пристав докладывал уездному исправнику в мае: «Доношу, что цены на мясо перед праздниками резко повысились, как по мясным лавкам, так и на базаре. За 1-ый сорт просили до 20 коп за фунт, т.е. 8 руб. за пуд. На базаре ощущался большой недостаток в мясе, и вся торговля была сосредоточена в руках мясоторговцев по мясным лавкам».
Великоустюгский Уездный воинский начальник запрашивал полицейское уездное Управление о том, у кого в городе «я могу приобрести сахар для предстоящей мобилизации ратников 2го разряда и нижних чинов и конвойной команды».

Ответ пристава последовал незамедлительно: «Доношу Вашему Высокоблагородию, что по проверке мною торговых помещений, складов и подвалов для установления запасов сахара, такового оказалось только у купца Н.П. Зепалова 4 мешка колотого и 1 мешок пиленого и до 2-х пудов рассыпного пиленого. А также сахарный песок имеется у Здрогова – 135 пудов, Ноготкова – 104 мешка, братьев Медведковых – 500 пудов, братьев Кузнецовых – 455 пудов…».

Уездный начальник просил фельдфебеля вверенной ему конвойной команды «покупать у «Торгового Дома Смирнов и Ко» сахару 5 мешков для довольствия нижних чинов Управления и ратников». В то же время исправник писал подчиненному приставу 1го стана: «… что у него есть сведения о том, что Устюжские купцы Кузнецов, Зепалов и Ноготков имеют запасы сахара и отказываются продавать его нуждающимся…». В ответ на это пристав выдал этим купцам повестки о явке в Уездное Полицейское Управление.

Купец Ноготков в Управлении, например, представил отпечатанный на машинке отчет о количестве имеющегося у него сахара (396 мешков или 1 980 пудов), кому и сколько сахара в мешках было им отпущено (80 мешков или 400 пудов), причем, по-фамильно и сколько осталось (476 мешков или 2 380 пудов). В основном отпускалось по одному-два мешка, но напротив фамилии Лемзаков И.Н. стоит цифра 20, Михайлов М.К. -16, а вот некий Жаравин В.П. купил 40 мешков.

С пометкой «Вологда» исправник города получил телеграмму о том, что с 16 апреля по 16 мая Устюгом получено «восемь вагоновъ сахара». «Профессиональные торговцы Кузнецов, Ноготков, Зепалов имеют запасы сахара 5 085 пудов. Продают небольшими партиями, отказывая оптом, боясь остаться безъ продукта».

Шла война, и в стране по указу сверху запрещалась торговля спиртными напитками, закрывались винокуренные заводы. В нашем уезде тогда закрылся таковой у купца Кузнецова П.А., а на пивзаводе «Бавария» и в его торговых точках сливались ведрами запрещенные к продаже пиво и брага.

1 июля 1915 года полицмейстер и исправник нашего города получил из МВД Вологодского Губернатора распоряжение следующего содержания: «Для проведения в жизнь клонящихся к осуществлению задачи укрепления в народе трезвости и преследования тайных винокурений и продажи охмеляющих напитков, воспрещенных действующим законом, для акцизного надзора необходимо иметь сведения о всех случаях задержания в состоянии опьянения, отравлениях денатурированным спиртом и другими суррогатами пьянства.

Предписываю вам представлять в Вологодское Губернское Акцизное управление 10 числа каждого месяца сведения о всех лицах, задержанных и доставленных в полицию в состоянии опьянения с указанием их звания, имени, отчества, фамилии, места жительства и с обозначением, от какого напитка произошло охмеление и где таковой напиток был добыт».
А Министерство Финансов, говоря о широком потреблении за последнее время населением различного рода квасов, лимонадов, фруктовых и других вод, в виду повсеместного прекращения продажи казенного вина и водочных изделий, уведомило, что по имеющимся у него сведениям изготовление указанных безалкогольных напитков производится далеко не удовлетворительно, а именно: «напитки изготовляются неопрятно, из сырой воды или недостаточно прокипяченной, сдабриваются вредными для здоровья веществами и разливаются в немытую посуду».

И далее: «… в настоящее время широкое применение безалкогольных напитков является крайне нежелательным в упрочении трезвости среди населения и в борьбе за здоровье населения», – читаем в «Циркулярах Министерства внутренних дел. 1915 год».

Людмила НЕСТЕРОВА

Написать комментарий