/

Блоги

Под раскаты благовеста

Фестиваль колокольного звона «Звонное лето» в пятый раз собрал на устюжской земле звонарей из самых разных уголков России. Забытое искусство, возрождаемое к жизни, находит сегодня всё больше поклонников: восстанавливаются храмы, обретают голос пустовавшие много лет колокольни — и вновь становится востребованной профессия звонаря. О том, каково это — говорить языком медных гигантов, как связаны музыка и молитва и откуда начинается путь к храму, нам удалось порассуждать с одним из участников фестиваля «Звонное лето» – музыкантом, лидером группы «Ничего личного», штатным звонарём московского храма Преображения Господня на Песках Семёном Ильягуевым.


семен2Выступление Семёна в рамках фестиваля колокольного звона стало для зрителей неожиданным и приятным сюрпризом. Как позже отмечали присутствовавшие, сложно было представить, что фолк-рок может так удачно вписаться в формат церковного мероприятия. Композиции, исполненные московским артистом, произвели на устюжан очень сильное впечатление. А вот какое впечатление осталось у Семёна после поездки в Великий Устюг, я, конечно, спросила в первую очередь.

– Великий Устюг — очень уютный и зелёный город, – говорит Семён. – А люди — очень неторопливые и радостные. Я наблюдал это не только в самом городе, но и в окрестных поселениях, где мы выступали накануне фестиваля. Было много улыбок и солнца.

– Для великоустюгских зрителей Ваше творчество стало открытием, но, насколько мне известно, автор и исполнитель песен Семён Ильягуев имеет довольно внушительный музыкальный «стаж». Расскажите, пожалуйста, с чего начиналось Ваше творчество.

– Петь я начал года в три. В школе, когда мне было около четырнадцати, образовалась первая моя музыкальная группа, тогда же я начал писать песни. А во время учёбы на вокальном отделении университета появился коллектив «Ничего личного», которому в этом году исполнилось восемнадцать лет. Сразу по окончании вуза я пошёл работать в театр, пел оперные партии, потом работал в другом театре… В общей сложности я посвятил театру более восьми лет — пока не пошёл учиться колокольному звону.

семен 3 Почему Вы выбрали именно колокола как новый для себя инструмент? Чем они привлекают Вас?

– Научиться звонить в колокола я хотел давно, ещё в юности, когда слушал песни Башлачёва и иеромонаха Романа, а потом в вузе — Рахманинова, Свиридова и Мусоргского. У них во многих произведениях присутствует колокольность, то есть имитация колокольного звона на фортепиано. А в опере «Борис Годунов» у Мусоргского звучит настоящий колокольный звон при коронации Бориса. Да и у Римского-Корсакова этого много. Колокола зовут людей в храм. Отчасти от того, как ты звонишь, зависит, придут они или нет. Колокольный звон — это красота и мощь. В нём есть любовь: к храму, к людям, к Богу.

– Относите ли Вы своё творчество к православной музыке? И существует ли вообще такой жанр, как православная музыка? В чём её отличие?

– Существует духовная музыка, церковная музыка. Это Чесноков, Архангельский и другие композиторы. Я православный человек, а музыку исполняю не только авторскую, но и ту, которая мне близка, – и не важно, какой это жанр. Форма может быть разной, но суть в том, чтобы музыка приносила пользу. Я верю в полезность музыки, особенно после выступлений в хосписах, психиатрических и других больницах. Там, где люди доживают буквально последние дни, музыка творит чудеса, помогает не пасть духом, зажигает и вдохновляет. Музыка может ставить на ноги, но для этого музыканту нужно и самому сиять, а это сияние для меня без храма, без православия невозможно. Я могу исполнять, допустим, Моцарта. Это же не православная музыка, но призма, через которую она преломляется во время выступления, делает её доступной любому человеку.

– Как Вы считаете, легко ли творческому человеку прийти в Церковь? Что это даёт ему?

– Любое творчество подразумевает искание. Либо это искание в сторону Бога, либо в другую сторону. Мои искания тоже были разные, где-то даже бунтарские, но в любом случае выводили к небу, к ангелам, к Богу. Откуда брать подпитку, если не искать Бога? Для меня переломным моментом стало начало звонарской работы в храме. На тот момент я совмещал театр и колокольный звон. Театральная жизнь — в основном, вечерняя, а церковная начинается рано утром. Мне пришлось полностью перестроить свой режим. Я вставал в пять утра, чтобы успеть добраться до храма к началу слыжбы, а вечером — репетиции, выступления в театре. Полгода я привыкал к новому графику и с удивлением обнаружил, что степень моей свободы повысилась. Церковная жизнь стала придавать сил. Когда я понял это, я ушёл из театра. Энергетика храма несопоставима с энергетикой театра.

– Каким Вы видите продолжение своей музыкальной карьеры? Что сегодня для Вас главное в творчестве?

– Вообще, певец поёт так, как он живёт. А если нет, то это неправда. Как говорил Александр Башлачёв, основной вопрос — зачем? Музыка, песни нужны, чтобы другим стало лучше. Это энергия. Как у Бетховена, «от сердца к сердцу». Я думаю, мы продолжим работать с группой, записывать новые альбомы, выступать и звонить в колокола, конечно. Знаете, после того, как я стал звонарём, вся наша группа увлеклась колоколами: сначала гитарист, потом его сын, а вскоре и скрипач. Периодически с нами выступает мой сын Арсений на скрипке, а последний альбом – «Раскатами благовеста» – мы выпустили в соавторстве с московской художницей Натальей Золотарёвой. Получился этакий синтез музыки и живописи на колокольную тематику. Будем работать и стараться приносить пользу.

– Хочется верить, что и для устюжан встреча с Вами и Вашим творчеством не окажется единственной. Будем рады видеть Вас вновь!

 Беседовала Антонида Смолина