/

№51 (821) от 28.12.2017

Винный бунт в Великом Устюге

То, что произошло в течение нескольких январских дней 1918 года в Великом Устюге, а точнее, в течение 5-6-7 января, можно назвать самым трагическим событием в обозримой истории местного края, в его летописной истории, в которой никогда не упоминалось о столь значительных жертвах стихийных, военных или иных внезапных бедствий. Может быть, подобное случилось в 1648 году, когда восставшая чернь навела свои порядки в городе, сбросив в Сухону воеводу Милославского. Вызванные из Москвы стрельцы усмирили бунт.

Событие названо очевидцами безумием, массовым безумием, пугачевщиной, содомом и гоморрой. «Кровь застывала в жилах», «наблюдали зверя в человеке» – вспоминают о тех днях очевидцы событий в газетах «Северо-Двинский край» и «Волна», выходивших в городе.

О значимости происшедшего говорит тот факт, что город и уезд были объявлены на военном положении. Уездным комиссаром объявлялось, что «воспрещается производить собрания на открытом воздухе, призывать к погромам и нарушению спокойствия. Все увеселительные сборища, театры и кинематограф закрываются до 10 января. Позднее семи вечера не выходить».

Важность события ярко обозначена в самом важном печатном органе, местной газете «Северо-Двинский край», где говорилось, что «редакция сообщает пока лишь самые краткие сведения о последних событиях: об открытии Учредительного собрания в Петрограде и об Устюгском погроме».

Как видим, открытие российского учредительного собрания приравнивалось к местному событию (или наоборот). И действительно, трагедию, произошедшую в Устюге, по своим масштабам и сегодня можно отнести к национальной трагедии.

Похоже, что это определило становление большевистской власти в городе, уезде и Двинском крае. Можно предположить, что это же событие определило, в какой области быть городу: в Вологодской или Архангельской. Что же это было?

НАЧНЕМ ПО ПОРЯДКУ

Вначале следует сказать о состоянии страны и провинции в упоминаемое время. Россия ощущает сильнейшее потрясение после мировой войны, идет гражданская смута. Если в Петрограде уже наслышаны о большевиках, то здесь ими лишь пугают народ. Все ожидают каких- то зловещих перемен, к этому даже склоняет смена календаря на 13 дней вперед…

В сентябре 1917 года в местных газетах пишут, что «смятенная и больная Россия переживает агонию от неограниченного самодержавия к неограниченной охлократии (власти толпы), таков был быстрый поворот. Страна гибнет, на гребне революционных волн мы видим подчас ничтожных болтунов и злостных проходимцев».

Газета приводит местные примеры очень неуважительного отношения солдат к офицерам, бедных – к купцам и людям среднего достатка, в городе закрываются многие известные частные предприятия. Например, Г.Л. Зебальд, владелец пивзавода «Бавария», через газету 10 ноября 1917 года доводит до сведения покупателей и потребителей, что завод «солодовой браги» прекращает выработку и продажу. И это извещение в местной прессе надо учесть, так как Россия еще ощущала последствия сухого закона, а мы знаем, что это такое, чуть-чуть пожив во времена талонов на водку, когда «штурмом » брали единственный в Устюге пивбар на набережной.

Наконец, надо учесть, что склад спирта в Устюге имел тогда стратегическое значение. В Котласе находились склады амуниции для всей царской семьи, а в Устюге – резервы спирта. В такой смутной ситуации в Великом Устюге все еще работала Дума, земство и последний городской голова А.И. Ноготков. Заметим, что он был и владельцем самого крупного в губернии частного винокуренного завода, расположенного в имении Кривая Береза.

В то же время существовал совет рабочих, солдатских и крестьянских депутатов, который реальной властью не обладал, несмотря на все потуги входящих в него не очень грамотных и не очень интеллигентных людей. Население не принимало этот совет как власть. И вот Совет получил власть, даже особо не желая, как раз после кровавой драмы января 1918 года. Об этом объявил устюжанам некто В. Макеев, «командующий вологодским отрядом солдат, красногвардейцев и матросов», прибывший на усмирение винного бунта. Заметим, что солдаты были не только красногвардейцами.

Этот командующий, как сообщалось, также организовал в городе красную гвардию, снабдил ее винтовками и патронами и заявил, что «если потребуется, то снова прибуду, а виновников увезу в Вологду».

Затем воззвание командующего ко всем гражданам города и уезда дважды повторялось в эсеровской газете, редактор которой М.Н. Картыков, видимо, еще не осознавал, что дни его редакции сочтены. Уже в мае 1918 года появляется «Советская мысль» как голос некоего объединенного центрального комитета, обосновавшегося в доме Шумилова и объявившего, что «незнанием приказа никто отговариваться не может».

Ни земство, ни другие государственные учреждения временного правительства в городе больше работать не могли. Винтовок у них не было, да и с помощью винтовок они разговаривать с инакомыслящими не привыкли.

А вот товарищ Макеев увез четверых устюжан в Вологду, был определен и главный «Герострат », как называет его газета, из зачинщиков, некто П.А. Сосновский.

События начинались третьего января.

Среди «переосвидетельствуемых » солдат начались волнения. Требовали выдачи спирта из винного склада, и на следующий день эти требования были в более решительной форме. Делегаты от солдат пришли на заседание городской Думы и потребовали немедленной выдачи спирта, хотя бы за деньги. Делегация от Думы успокоила в этот день солдат, но утром пятого января новая, более значительная толпа, захватив оружие, сняла стражу, которая состояла из гимназистов, и приступила к разгрому.

Весь день шло расхищение вина, а в пятом часу дня разлитый спирт вспыхнул, и пожар уничтожил два корпуса монополии и почти всю наличность спирта. Напомним современному читателю, что склад находился на территории нынешнего ЛВЗ, и в народе звали его «монополка ».

В самом начале пожара погибло несколько десятков человек, но и это не остановило расхитителей спирта, хотя уже прибыли войска из Котласа. Уже 6 января были разгромлены склады виноградного вина, принадлежавшие А.Н. Шехиревой и А.И. Ноготкову. А накануне была якобы организована порайонная самоохрана города в контакте с воинской стражей.

Так было написано в первом отчете о пожаре в газете «Северо-Двинский край». Власти явно страховались перед возможными последствиями, заявляя о какой-то самоохране города. На самом деле никто не мог остановить грабеж.

Но, конечно, не всех охватил грабительский азарт. Вот, например, объявление в той же газете «Самовар, лампа, часы будильник, неизвестно кому принадлежащие, найдены у забора винного склада. Спросить у Архипова». Как видим, даже кем-то утерянные вещи нашедшие их граждане не брали себе. Однако таких было немного, о чем свидетельствуют другие заметки в материалах под заголовком «О разгроме винного склада».

(продолжение следует)